?

Log in

No account? Create an account

Дочери




Ты пока ещё не знаешь,
Что улыбкою своей
Тихо дверь приоткрываешь
В пору юности моей.

Где мечта сильнее будней,
Где реальна сила снов,
Где эмоций смысл трудный
Понимается без слов.

Где я знал, что всё возможно,
Где я верил в каждый миг,
Где ещё не всё так сложно
И все чувства – напрямик.

Там всё видишь акварелью,
Мыслишь, грезишь – вразнобой,
И от грусти до веселья –
Запросто! Подать рукой!

Там ведь время и пространство,
Как вместилище всего,
Могут встать или взорваться
Силой взгляда одного.

Время то назад крадётся,
Порастая былью лет,
И не часто удаётся
Из него поймать привет.

Ты пока ещё не знаешь,
Но улыбкою своей
Тихо дверь приоткрываешь
В пору юности моей.

Валдайские сказки



На Валдайском форуме Владимир Путин выдал очередной перл. На вопрос, в чём он видит причины конфликта между Россией и Западом, он ответил:

"Вы знаете, если посмотреть на рассуждения наших мыслителей, философов, представителей классической русской литературы, то они видят причины разногласий между Россией и Западом в целом, в широком смысле этого слова в разнице мировоззрений. И отчасти они правы. В основе российского мировоззрения лежит представление о добре и зле, о высших силах, божественное начало. В основе западного мышления – я не хочу, чтобы это прозвучало как‑то неловко, но всё‑таки в основе лежит интерес, прагматичность, прагматика".

Эта фраза очень ловко выстроена. Вначале Путин говорит вполне безобидную вещь - действительно, многие русские мыслители фиксировали различность мировоззрений русских и европейцев. Также как они фиксировали, например, вполне очевидную самобытность русской и других национальных культур. Но далеко не все русские мыслители из этой разности культур и мировоззрений выводили непременную враждебность России и Европы. Враждебность феномен политический, она рождается из столкновения прагматических интересов господствующих классов, а вовсе не из разности культур и мировоззрений подчинённых этим классам народов. Чем Шекспир враждебен Пушкину, а Бетховен - Чайковскому? Ничем, они есть моменты единого движения человеческой культуры, независимо от своих национальных принадлежностей или даже политических взглядов. Но Путин пытается объяснять конфликтность именно мировоззренческим и культурным факторами, их принципиальной антагонистичностью, ссылаясь при этом на "русских мыслителей". И далее он пытается определить сущность этого различия мировоззрений русского (российского) и западного человека, причём, делает это так, будто такого мнения придерживались едва ли не все русские мыслители, философы и писатели. Во всяком случае, из контекста это следует, и невнимательный слушатель это именно так и воспримет. И вот Путин утверждает, что в основе российского мировоззрения лежат представления о добре и зле, высших силах, божественное начало, а в основе западного мировоззрения лежит прагматизм. Не будем подробно останавливаться на прояснении того, что же такое "российское мировоззрение", чем оно определяется (штампом в паспорте?) и кто из русских писателей употреблял этот термин. Очевидно, что подразумеваются все подданные РФ и им всем приписывается одинаковое мировоззрение, для которого характерно изначально правильное представление о добре и зле, о высших силах и самое главное - в основе этого всеобщего для граждан РФ мировоззрения лежит божественное начало. Дело даже не в том, что само по себе такое заявление, приписывающее одной нации, причём, весьма эфемерной – российской, некую божественную избранность, формирует в представителях этой нации болезненное чувство национального эгоизма; и если национальный лидер делает подобные заявления, он должен отдавать себе в этом отчёт. Дело в другом – делая такие заявления, не надо ссылаться на «русских мыслителей и представителей классической русской литературы», потому что далеко не все из них придерживались такой вульгарной формы патриотизма. Приведу только два примера: философ Владимир Соловьёв и писатель Лев Толстой. Оба резко негативно относились к подобным формам государственного патриотизма, подпитывающего извращённое чувство национальной исключительности. Вот что писал Соловьёв в 1888 году по поводу подобных сомнительных способов поднятия народного духа:

«В настоящее время, при искусственном возбуждении в русском обществе грубо эгоистических инстинктов и стремлений, а также вследствие некоторых особых исторических условий, духовное развитие России задержано и глубоко извращено, национальная жизнь находится в подавленном, болезненном состоянии и требует коренного исцеления».

А это слова Толстого из его знаменитой, написанной спустя 12 лет, статьи «Патриотизм и правительство»:

«Мне уже несколько раз приходилось высказывать мысль о том, что патриотизм есть в наше время чувство неестественное, неразумное, вредное, причиняющее большую долю тех бедствий, от которых страдает человечество, и что поэтому чувство это не должно быть воспитываемо, как это делается теперь, -- а напротив, подавляемо и уничтожаемо всеми зависящими от разумных людей средствами».

Конечно, можно не соглашаться с авторами этих строк, можно, как это принято сегодня делать, обвинять их в отсутствии любви к Родине и даже во враждебности к России (хотя по отношению к Толстому, добровольно отправившемуся на оборону Севастополя, такая позиция выглядит весьма экстравагантной). Но уж точно нельзя игнорировать мнения таких крупных фигур в русской культуре касательно проблемы патриотизма. Поэтому, думаю, не следует представлять дело так, будто в русской мысли по этому вопросу царило единомыслие, и совсем уж невежливо пытаться подкреплять свои чрезвычайно сомнительные идеологические поделки авторитетом «русских мыслителей и представителей классической русской литературы».

Примечательно, что почти сразу после того, как президент таким не вполне честным образом обозначил божественную исключительность российской нации, он обрушился с критикой на всякое проявление мессианства в политике:

"Я, к сожалению, не могу воздержаться от определённой критики, но когда в основе сегодняшней политики лежит некое мессианство и исключительность, то нам сложно вести диалог в таком формате".

Как же так - только что вы объявили российскую нацию носителем божественного начала в противовес прагматичному бездуховному Западу и тут же критикуете мессианство и исключительность в политическом дискурсе?

Но и это ещё не всё. Самое поразительное это то, как Путин закончил валдайскую беседу: отвечая на вопрос иранского политика А.Лариджани по поводу ситуации в Сирии, президент Путин сказал:

"Договариваться надо, в конечном итоге всё‑таки прагматизм должен победить".

Почему же победить должно не божественное начало, лежащее в основе российского мировоззрения, а прагматизм, присущий западному мышлению? Эта последняя фраза президента заставляет задуматься об основах его собственного мировоззрения.

Недавно в "Известиях" вышла статья  левого публициста Ильи Смирнова "Зоология человека", в которой он осуществил попытку критики такого популярного нынче направление в науке как социобиология, представленного в отечественной научно-популярной литературе в основном работами английского биолога Ричарда Докинза. Подлинной целью автора было, конечно же, не развитие научной дискуссии вокруг социобиологических теорий, а, скорее, подведение оправдательной базы под "наезд" на фонд "Династия", который активно издаёт работы Докинза и многих других учёных. Статья Смирнова была написана в настолько же резкой, насколько и неубедительной форме, напоминающей печально известные погромы генетики и кибернетики в советское время. Не удивительно, что общественность отреагировала предельно агрессивно на статью, а на самого Смирнова и газету "Известия" посыпались оскорбления и едва ли не угрозы, что позволило редакции газеты заявить об организации "агрессивной кампании" против добросовестного колумниста издания. Командой "Известий", в свою очередь, была оперативно организована кампания по реабилитации Смирнова, уводящая фокус обсуждения от изначальной темы и превратившая полемику в мелочное выяснение личных отношений.

На "Спинозе" публикуется моя статья "Анатомия пропаганды, или страсти по "Зоологии человека", в которой я пытаюсь разобраться во всей этой ситуации. Основной задачей статьи было показать, чем бывают чреваты неосторожные рейды в науку ради пропагандистских целей. Попутно пытаюсь проанализировать механизмы ведения современных информационных войн.

Читая Герцена...



"Рядом с Онегиным Пушкин поставил Владимира Ленского, другую жертву русской жизни, другую сторону Онегина. Это – острое страдание рядом с хроническим. Это одна из тех целомудренных, чистых натур, которые не могут акклиматизироваться в развращенной и безумной среде, – приняв жизнь, они больше ничего не могут принять от этой нечистой почвы, разве только смерть. Эти отроки – искупительные жертвы – юные, бледные, с печатью рока на челе, проходят как упрек, как угрызение совести, и печальная ночь, в которой "мы движемся и пребываем", становится еще чернее.

Пушкин обрисовал характер Ленского с той нежностью, которую испытывает человек к грезам своей юности, к воспоминаниям о временах, когда он был так полон надежды, чистоты, неведения. Ленский – последний крик совести Онегина, ибо это он сам, это его юношеский идеал. Поэт видел, что такому человеку нечего делать в России, и он убил его рукой Онегина,– Онегина, который любил его и, целясь в него, не хотел ранить. Пушкин сам испугался этого трагического конца; он спешит утешить читателя, рисуя ему пошлую жизнь, которая ожидала бы молодого поэта.

Между этими двумя типами, между самоотверженным энтузиастом-поэтом и человеком усталым, озлобленным, лишним, между могилой Ленского и скукой Онегина медленно течет глубокая и грязная река цивилизованной России, с ее аристократами, бюрократами, офицерами, жандармами, великими князьями и императором,– бесформенная и безгласная масса низости, раболепства, жестокости и зависти, увлекающая и поглощающая все, "сей омут, – как говорит Пушкин, – где мы с вами купаемся, дорогой читатель".

_______________
А.И. Герцен, О развитии революционных идей в России, 1851

Jun. 8th, 2015

Александр Минкин в «Московском Комсомольце» сокрушается, что в улицу Высоцкого предлагают переименовать не улицу Марксистскую, а Нижний и Верхний Таганские тупики. Ему кажется это чудовищным оскорблением памяти выдающегося артиста, «гения русского языка». Высоцкий – историческая личность, а ему выделяют какие-то тупики, негодует автор статьи.

К творчеству Высоцкого отношусь весьма прохладно, но считаю, что в Москве обязательно должна быть улица его имени. Но почему ею должна стать именно Марксистская? Мне кажется, что в самой этой просьбе Венедиктова и общем желании либерального крыла есть избыточная доля политики, какой-то детский реваншизм, совершенно неуместный в данном случае. Ведь очевидно, что здесь не просто желание увековечить память Владимира Семёновича, песни которого, я полагаю, вряд ли наши либералы с упоением переслушивают хотя бы раз в год. Нет, здесь совершенно очевидное желание разделаться, хотя бы символически, на карте, с памятью другого человека, творчество которого они знают ещё меньше, чем творчество Высоцкого. И вот этот мелкий реваншистский момент, ребяческая отместка, бросает совершенно ненужную тень на вполне благородную и, я уверен, искреннюю инициативу.
Фальшиво мотивировали, будто улица Марксистская идеально подходит, потому что ведёт непосредственно к Театру на Таганке. Но, во-первых, ведёт она не к театру, а к Таганской площади, причём, с противоположной стороны, а во-вторых, к этому месту ведут и другие улицы, которые почему-то Венедиктову не приглянулись – Верхняя и Нижняя Радищевские, Таганская, Воронцовская. Выбирай-не хочу! Ах, да, есть ещё улица Александра Солженицына, но её как раз в 2008 году переименовали из Большой Коммунистической, так что здесь уже всё на «своих местах». Теперь нужна Марксистская. А Таганские тупики не подходят. Символизм не тот. Хотя именно Верхний и Нижний Таганские тупики настолько уютно прилегают к театру на Таганке, что лучшего варианта просто не найти. Но политика важнее. Вот Минкин восклицает, что Высоцкий – историческая личность! Карл Маркс – тоже историческая личность. Думаю, Минкин с Венедиктовым, да и все наши либералы, удивятся, но выдающееся историческое значение его личности признавали даже такие паталогические антикоммунисты как Карл Поппер и Збигнев Бжезинский. Так что давайте не будем бессмертить память одной исторической личности за счёт другой, как бы вы не относились к последней. И уж если вам так дорог символизм, то неужели вам не кажется приятным, что в Москве благодаря Владимиру Высоцкому станет на два тупика меньше?

ВРЕМЕНА И НРАВЫ…



В конце 1826 года, в период резкого усиления реакции в России, глава печально известного III Отделения канцелярии Его Императорского Величия (примерный аналог нынешней ФСБ) Александр Бенкендорф сообщил Пушкину, что «Его Императорскому Величеству благоугодно, чтобы вы занялись предметами о воспитании юношества». Почему вопросами педагогики должен был заниматься известный поэт – неизвестно, но у военных своя логика и специфический подход к делам общественным. Пушкин всё-таки написал статью «О народном воспитании», в которой проповедовал необходимость просвещения молодого поколения, недостаток которого «вовлек многих молодых людей в преступные заблуждения»; одно просвещение в состоянии удержать новые безумства, новые общественные бедствия, утверждал поэт. Шеф жандармов Бенкендорф, однако, не разделил энтузиазма Александра Сергеевича и наложил на статью резолюцию, дав следующий ответ: «Принятое вами правило, будто бы просвещение и гений служат исключительным основанием совершенству, есть правило, опасное для общественного спокойствия. Нравственность, прилежное служение, усердие предпочесть должно».

Просматривая кадры, на которых террористы из ИГИЛ крушат музеи и древние города, не могу не вспоминать слова Филиппо Маринетти из «Первого манифеста футуристов»:

«А ну-ка, где там славные поджигатели с обожженными руками? Давайте-ка сюда! Давайте! Тащите огня к библиотечным полкам! Направьте воду из каналов в музейные склепы и затопите их!.. И пусть течение уносит великие полотна! Хватайте кирки и лопаты! Крушите древние города!»

Вот любопытный феномен: у наших томных интеллектуалов Маринетти и компания слывут за гениев, раздвинувших границы искусства, а активисты из ИГИЛ, воплотившие самую амбициозную часть их замысла – за дикарей.



«Настоящая наука с неизбежно для неё необходимой свободой мысли не была признана у нас никогда. Реформа [Петра Великого] вводила к нам только прикладную науку, те приложения её, которые сочтены были необходимыми для материальной пользы государства, понимаемой односторонне. Между тем, знакомство русских образованных людей с западной литературой не могло не указать им и действительно свободной науки; в русской литературе и в обиходе понятий стали появляться мнения, выходящие из свободной европейской мысли и никак не подходившие к господствующему режиму. Последний не допускал ни малейшего признака свободного рассуждения, потому что в руководящих кругах не было для этого достаточной образованности, которая одна могла бы показать всю естественность просыпающегося стремления к серьёзной мысли, и одна могла бы внушить внимание к её попыткам...Французская революция, которой бурных событий не могли себе объяснить и приписывали тогда влиянию свободной французской философии, послужила ещё к большему убеждению в необходимости строгого надзора; наши высшие сферы разделили страх эмигрантов и их ненависть к новым идеям: под впечатлением страшного переворота не хотели, да и не умели разграничить политические страсти от теоретического исследования; всякая несколько смелая и необычная мысль была сочтена за революционное учение, и опасность революции стали находить даже у нас – в обществе полу-младенческом…Это было предчувствие, что в обществе зарождается какое-то новое движение, которое не хочет довольствоваться преданием и данными рамками: по мнению власти, авторитет её оскорблялся этим притязанием на независимость, и она с негодованием его преследовала…Впоследствии всякий признак либерализма в литературе и в науке ставился в связь с революцией. Это предубеждение против какой-нибудь свободы мысли и слова питали не только высшие сферы; громадное большинство слегка образованных людей также было убеждено в истине этого мнения: для понятий патриархальных, в самом деле, немыслима никакая критика. Наконец, это предубеждение питалось ещё мыслью, что оно согласно с «духом нашего народа»: в простодушном невежестве массы увидели подтверждение опасений против науки, и свобода мысли сочтена была за нарушение национального предания».

_________________________________
А.Н. Пыпин, «Характеристики литературных мнений от 20-х до 50-х годов», 1890

Газета "Известия" опубликовала статью известного публициста националистического толка Егора Холмогорова "Связанные одной лентой". В этой статье автор высказывает мысль о том, что Россия наконец-то нашла тот символ, который сможет сплотить общество вокруг единой национальной идеи. Статья вызвала крайне негативную реакцию даже на сайте "Известий". И хотя большая часть упрёков была справедлива, попробуем проанализировать статью без ругани.

Мне кажется, здесь главная ошибка Егора Холмогорова в том, что он полагает, будто само по себе нахождение какого-то нового символа может стать предпосылкой к реальной сплочённости нации, народа, общества. Здесь реальная жизненная логика вывернута наизнанку. Дело в том, что идейная или целевая общность ещё вовсе не является достаточной предпосылкой для действительной сплочённости. Действительная, реальная сплочённость возникает только на почве общего ДЕЛА по достижению общей цели. Короче говоря, действительная сплочённость имеет материальную предпосылку. И одно дело, когда это общее, вполне осязаемое, по-настоящему сплачивающее людей действие по достижению общей цели находит символической выражение – тогда этот символ обладает реальной объединяющей силой (именно потому, что он есть лишь идеальное отражение РЕАЛЬНЫХ процессов). И совсем другое дело, когда вы берёте готовый символ и, приписывая ему едва ли не мистическую силу, пытаетесь сфабриковать с его помощью некую воображаемую сплочённость, ибо, если вы не объединены никаким общим делом, вас прочно и надолго не объединит никакой символ. Это чистейшей воды идеализм в самом худшем его проявлении.

Read more...Collapse )

Как на базе хрупкого консенсуса большинства о статусе Крыма развивается и усиливается дискурс нетерпимости по отношению к любым формам несогласия с властью. 

Одним из самых обсуждаемых текстов минувшей недели стала статья политолога и заместителя главного редактора «Известий» Бориса Межуева «Крымнаш» как наше всё». В этой статье автор, объявив общественный консенсус по вопросу о присоединении Крыма в качестве фокуса общенациональной консолидации, во-первых, пытается сконструировать на этой основе образ некоего сплочённого (хотя, по словам автора, и «сложного») пропутинского большинства, составляющего 4\5 населения, и, во-вторых, весьма недвусмысленным образом ставит вопрос о дальнейшей судьбе «маргинального» меньшинства (1\5), не разделяющего ни мнения этого «сложного» большинства по Крыму, ни его «радостей и тревог».
Наибольший резонанс, конечно, имела вторая часть статьи. Действительно, хоть автор, делая это в присущей ему аккуратной манере, проводит мысль о необходимости «что-то делать с нашей оторвавшейся 1/5» лишь в форме отвлечённого вопроса или предложения для обсуждения, трудно отделаться от ощущения, что статья санкционирует уж если не погромы и остракизм, то как минимум травлю весьма приличной части общества. Ведь несмотря на то, что Борис Межуев предусмотрительно подчёркивает, что сложные отношения с этой условной 1\5 лично он не согласен рассматривать в «криминальном контексте», а также выражает надежду, что пребывание этих 20% несогласных во внутренней эмиграции, куда он их снисходительно отправляет, будет «беспроблемным в личном отношении», он всё же с самым озабоченным видом напоминает, что «от того, какая будет избрана стратегия по отношению к 1/5 во многом зависит будущая траектория нашей истории». (В скобках заметим, что эта внутренне противоречивая позиция по отношению к «оторвавшимся» прослеживается на протяжении всей статьи: ещё несколько абзацев назад они представлялись бессильно плачущими маргиналами, и вдруг от них зависит «траектория нашей истории»; то они отступники, от которых отрекаются даже свои, то оказывается, что их влияние в элитных кругах «весьма значительно»; то их влияние на общественное сознание объявляется смехотворно малым, то именно они ответственны за разжигание «атмосферы ненависти» в обществе.)

Read more...Collapse )

Latest Month

December 2015
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow